Победа – одна на всех

Рабоче-крестьянская Красная армия (РККА), по окончанию Великой Отечественной войны переменившая название и ставшая Советской, формировалась по интернациональному принципу. И в партизанских отрядах, и в ходе боев за освобождение Дона, и в других сражениях этой страшной войны проявили мужество и героизм представители разных народов, населяющих нашу страну. Многим из них поставлены памятники, имена других остались в названиях улиц городов и станиц. О некоторых их подвигах и необычных судьбах и хочется напомнить в Год 80-летия Великой Победы.

416-я азербайджанская

Журналисту Юрию Коломенскому (уже ушедшему от нас) довелось воевать в составе 416-й азербайджанской стрелковой дивизии, которая освободила Таганрог и прошла с боями от Баку до Берлина. А это 2500 км — по снегу и грязи, перебежками и ползком. С воспоминаниями Юрия Ивановича в свое время познакомил автора этих строк глава дирекции радиовещания телерадиокомпании «Дон-ТР» (ВГТРК) Николай Скребов.

Взятие Таганрога 30 августа полками дивизии было отмечено приказом командования, в котором ей было присвоено почетное наименование «Таганрогская». И в этот же день это победоносное событие было отмечено в Москве 12 залпами из 124 артиллерийских орудий.

В память о боях дивизии на Самбекских высотах в 1980 году жители Ростовской области и Азербайджана воздвигли величественный мемориал. Был на его открытии и Юрий Коломенский. В своих воспоминаниях он часто переходит на стихи, вероятно, иначе невозможно кратко, но эмоционально точно рассказать о тех боях:

Пахнет хлебным теплом пшеница,
Благодатный июнь разомлел,
Я пришел сюда поклониться
Тем, кто пал на самбекской земле.
Здесь, под небом спокойным и синим
Рядом спят Иван и Гасан.
Спят, как братья, сыны России
И сыны твои, Азербайджан.
И мне кажется, будто снова
В штыковую атаку бегут
Ростсельмашевцы из Ростова
И нефтяники из Баку.
Воскрешает мне память лица,
Незабытые голоса.
Как живое тепло — пшеница,
И ромашки — как их глаза.

Один из маршалов Победы

В мае 2021 года в Ростове-на-Дону был установлен бюст великому полководцу, маршалу Баграмяну. Церемония открытия прошла в присутствии его потомков — внуков, внучек и правнуков, которые приехали из Москвы. Этот памятник установлен на центральной аллее парка Дружбы, которая перетекает в улицу имени маршала Баграмяна.

Ивана Христофоровича Баграмяна даже на фоне других выдающихся советских полководцев Великой Отечественной войны можно назвать личностью незаурядной. Он воевал с первого дня войны, став одним из немногих, кто смог вырваться из Киевского котла, принимал активное участие в планировании и проведении таких военных операций, как Ростовская наступательная, Орловская, «Багратион», штурм неприступного Кенигсберга.

Но жителям донской столицы память о маршале дорога прежде всего как память об авторе успешного прорыва обороны фашистов в ноябре-декабре 1941 года под Ростовом. Этот, один из первых военных успехов начала Великой Отечественной, историки называют «операцией использованных возможностей»

Из воспоминаний Ивана Христофоровича Баграмяна:

— Наступление шло, как и предусматривалось планом, со всех сторон. С востока на соединение с войсками 9-й и 37-й армий по тонкому льду Дона спешили в Ростов части 56-й армии. Первыми ворвались на улицы города 230-й полк НКВД под командованием подполковника Демина и полк ополченцев во главе с директором одного из ростовских заводов Варфоломеевым. С других направлений в город вошли передовые батальоны 343-й и 347-й стрелковых дивизий. Разгорелись ожесточенные уличные бои. К концу второго дня наступления дивизии под командованием Клейста начали в панике покидать Ростов. Наши войска перешли в стремительное преследование.

Так началось знаменитое бегство «непобедимого“ Клейста… Когда мы въезжали в город, мне бросилась в глаза надпись, выведенная черной краской во всю боковую стену многоэтажного дома: «Ростов-то на Дону, а Клейст — на бобах!“ Этот остроумный солдатский каламбур вскоре облетел все войска Южного фронта».

Так получилось, что последовавшая вскоре победа под Москвой затмила победу под Ростовом. Но она, эта победа на донской земле, ознаменовала первое немецкое поражение такого масштаба: планы фашистов получить «ворота на Кавказ» и прорваться к бакинской нефти были сорваны. Всему миру стало понятно: гитлеровская армия больше не является непобедимой.

112-я башкирская

Из всех сформированных в Башкирии в 1941-м четырех кавалерийских дивизий более всех прославилась 112-я, воевавшая на донской земле и к концу Великой Отечественной имевшая в своих рядах 78 Героев Советского Союза.

Хутор Красный Яр находился рядом с хутором Деевым, недалеко от станицы Обливской (северо-восток Ростовской области). Там же находился и аэродром, с которого фашистские асы, бомбившие всю Европу, летали сбрасывать бомбы на Сталинград.

31 декабря 1942 года ничего не подозревавшие немецкие летчики встречали Новый год в зале сельского клуба. И вот туда без лишней спешки вошли башкирские кавалеристы и взяли их в плен! От неожиданности фашисты настолько оторопели, что не оказали никакого сопротивления. Такой оказалась месть «орлам Геринга», которые несколько месяцев назад чуть было не расправились со 112-й под Обливской. Ситуация тогда складывалась критическая…

… Когда кавалеристы поняли, что дивизии грозит полное уничтожение, они, взяв коней, поутру рассыпались по степи. Фашисты, подняв свои самолеты в воздух и сделав круг, поначалу даже стрелять по ним не стали, но потом, развернувшись, пошли на всадников в атаку. Но поскольку те находились на большом расстоянии друг от друга, гоняться каждому самолету приходилось за каждым, причем далеко не всегда успешно. Асы жаловались потом: чтобы уничтожить одного кавалериста, самолету приходилось использовать весь свой боевой запас.

Минигали Шаймуратов, командир дивизии, писал своей жене (письмо сохранилось), что 31 декабря 1942 года кавалеристы взяли в плен 200 летчиков.

В ночь на 1 января 1943-го были уничтожены и все самолеты. Стоявший последним в ряду мессершмитт пытался взлететь, выруливая на взлетную полосу. Но один из кавалеристов догнал его и шашкой искромсал хвостовое оперение, не дав тому подняться в воздух…

Отличный пример того, как роль кавалеристов в Великой Отечественной сводилась не только к стремительному прорыву обороны противника и рейдам по его тылам.

Грек по фамилии Югов

В ушедшем в небытие Советском Союзе порой так непросто складывались судьбы людей разных национальностей, что сегодня и вообразить это трудно. Разве могли представить себе родители маленького Мины, отдавая его в голодный 1921 год в детский дом, что из этого восьмилетнего мальчика из села Константинополь Волновахского района нынешней ДНР вырастет блестящий разведчик? До сих пор сведения о сотруднике НКВД Мине Миниевиче Трифониди (он же Михаил Трифонов, он же товарищ Югов) раскрыты далеко не полностью, и информацию о его жизни желающие могут узнать в основном из воспоминаний юговских соратников.

В биографии разведчика рабфак Томского университета, а потом и сам университет, пограншкола в Харькове, служба в погранвойсках — и Великая Отечественная. Лейтенанта Трифонова переводят в разведотдел Южного фронта. В его послужной карте появилась запись: начальник продовольственного склада НКВД номер такой-то в Ростове-на-Дону.

Но почему-то именно начпродсклада в октябре 1941 года забрасывают на территорию Восточного Донбасса, где он вербует информаторов, и эта сеть из местных жителей работает до изгнания оккупантов.
А потом он появляется снова в Ростове, где действует уже не как Трифонов или Трифониди, а под псевдонимом Югов. Созданный им городской партизанский отряд блестяще сочетал в себе работу подполья (в основном агитационную) и партизанских диверсий.

Юговцы совершили десятки дерзких вылазок и операций без единого серьезного провала. В этом сказался уникальный талант командира отряда с установкой на то, чтобы не жертвовать людьми зазря. Как тут не вспомнить трагичные истории краснодонской «Молодой гвардии» и таганрогского молодежного подполья…

Последней операцией отряда в родном городе в феврале 1943-го стало спасение около 800 военнопленных из концлагеря у Дачного поселка, а также разгром позиций фашистских минометчиков у Западного разъезда.

Погиб Югов, удостоенный за мужество и героизм ордена Ленина, на территории Донбасса вместе с лучшими своими бойцами. Их десант был высажен на территорию Великонадольского лесничества, где принял бой с противником, превосходящим его по численности в восемь раз.

Когда кинокамера важнее оружия

На фронтах Великой Отечественной войны работали 312 кинооператоров. Все воздушные киносъемщики были неробкого десятка, но майор Леон Мазрухо выделялся даже среди них.

Он родился в бедной еврейской семье в Феодосии и к 18 годам уже успел окончил курсы кинокорреспондентов в Симферополе. В 1932 году Леон Борисович появляется в Ростове-на-Дону, и с той поры вся его жизнь связана с Ростовской киностудией. С началом Великой Отечественной он одним из первых осваивает киносъемку в воздухе. Героем первого воздушного сюжета Мазрухо в сентябре 1941-го стал младший лейтенант Михаил Кабаев, в сотый раз летевший на боевое задание и представленный к званию Героя Советского Союза.

На счету Мазрухо 48 боевых вылетов и километры отснятой кинопленки, а также медали «За оборону Кавказа», «За боевые заслуги», «За взятие Берлина», ордена Красного Знамени и Красной Звезды. Как рассказывает один из архивных документов, майор Мазрухо по личному распоряжению командующего 1-м Белорусским фронтом маршала Жукова «в период подготовки к январскому наступлению 1945 года производил под огнем противника экспериментально-разведывательную киносъемку оборонительной полосы немцев в районе большого плацдарма за Вислой».

Кадры, снятые Леоном Борисовичем, так понравились Жукову, что перед наступлением на Берлин на киноразведку вновь полетел Мазрухо. Съемки взятия этого города стали пиком его военной работы: кинооператор и режиссер, он использовал сразу четыре камеры, чтобы во всех деталях показать одну из самых жестоких битв Второй мировой. Позже кадры боев за столицу Германии вошли в его картину «От Вислы до Одера». А за фильм «Берлин» он был удостоен Сталинской премии первой степени (1946).

После Победы Мазрухо старался не вспоминать о войне — начинало болеть сердце. В мирное время он стал единственным кинооператором, кому разрешал снимать себя Шолохов. Именно Леона Борисовича писатель пригласил запечатлеть вручение ему Нобелевской премии.

«Интернационал» фронтовых кинооператоров Ростовской киностудии (1941–1945):
— Гай Асланов
— Теодор Бунимович
— Аслан Каиров
— Кенан Кутуб-заде
— Леон Мазрухо
— Борис Маневич
— Виктор Петров
— Михаил Пойченко
— Георгий Попов
— Александр Смолко
— Давид Шоломович

Как донской казак с Манштейном разобрался

Тимофей Тимофеевич Шапкин, уроженец станицы Верхнекундрюченской, даже по казачьим меркам — герой необыкновенный. Начав службу в императорской армии в 1906 году, за участие в сражениях Первой мировой он был награжден Георгиевскими крестами 4-й, 3-й и 2-й степеней, дослужившись до чина подхорунжего.

В Гражданскую, послужив около двух лет в Донской армии, в марте 1920-го он со своими казаками ушел в Первую Конную, в рядах которой военным мастерством заработал два ордена Красного Знамени.

Начало Великой Отечественной он встретил в звании генерал-лейтенанта — кстати, первого донского казака, его получившего. 4-й кавкорпус генерал-лейтенанта Шапкина, интернациональный по своему составу, прибыл на Сталинградский фронт из Среднеазиатского военного округа.

Разобравшись с разбегающимися румынскими частями, кавалеристы устремились к Котельниково, но навстречу им двинулись моторизованные части фельдмаршала Манштейна. В ходе вынужденного отступления дивизия, прикрывавшая отход других частей РККА, оказалась в окружении. И тогда Шапкин решается на дерзкую операцию…

Сегодня далеко не каждый сможет себе вообразить, какова она, встреча с кавалерийской атакой, да еще ночью, под топот сотен копыт, да еще в двух направлениях одновременно. Оторопевшие немцы были смяты, а кавалеристы вырвались из окружения. Пока Манштейн разбирался с произошедшим, подошедшие силы РККА были готовы отразить атаки рвавшихся на помощь Паулюсу частей.

В январе 1943 года корпус генерал-лейтенанта Шапкина вошел в состав 2-й гвардейской армии, которая освободила Новочеркасск и Ростов. Последствия тяжелой полевой жизни не дали дожить отважному казаку до Победы: 22 марта 1943-го он скончался в ростовском госпитале от инсульта. Его похоронили на Братском кладбище.

Среди наград генерала особо стоит выделить орден Кутузова II степени, которым Тимофей Тимофеевич был награжден посмертно.