На сайте avtoruss-tradein.ru купить lada с пробегом недорого

Как брали Ростов

Ростов-на-Дону, 1941 год, проспект Семашко

Сегодняшний город за 67 лет практически избавился от следов Великой Отечественной. Разве что некоторые следы от разрывов снарядов на домах у вокзала напоминают о ней. Да и то — нынешнему (уже четвертому послевоенному!) поколению ростовчан нужно объяснять, что это за вмятины на стенах. А уж поверить в то, что представлял собой Ростов после четырех штурмов последней войны, сегодня возможно с трудом. Но память Владимира Гущина, участника тех событий, хранит и детали, и общую картину событий.

1941-й

Ростовский парень, как называет себя ветеран, к началу войны работал на автосборочном заводе (нынче здесь выпускают вертолеты). Машины, утверждает Владимир Александрович, делали хорошие — для армии. Так что призыву в 1941 году молодой сборщик машин не подлежал. Рвался добровольцем, но из военкомата выгнали: мол, придет еще твое время. «Мое время — сегодня», — решил 18-летний паренек и ушел в полк народного ополчения. А оттуда его почти сразу же — на курсы младших командиров. Надо же, еще школа из головы не выветрилась, а его на этих самых курсах, что в здании нынешней филармонии находились, учат людьми командовать. Из-за неопытности и пострадал: при дежурстве его отделения на кухне пропали шесть буханок хлеба. Дежурных — под арест, за халатность — в штрафную роту 571 полка 317 дивизии. А она 16 октября 1941 года оказалась в Больших Салах — аккурат в день начала наступления фашистов на Ростов.

Сначала появились бомбардировщики и хорошо «обработали» передовую. Потом пошли танки. «Земля дрожала — таким был бой», — вспоминает Владимир Александрович. Три дня держали оборону и его полк, и 606-й, и морпехи, и курсанты РАУ. Когда закончились боеприпасы, отошли к Ольгинской. Туда пришло пополнение — из Грузии. Знали бы солдаты, бравшие в ноябре 1941-го Ростов, что память о храбрых уроженцах этой солнечной республики сравняют с землей через десятки лет в Кутаиси?!…
В 1941-м зима наступила рано. Когда 25 ноября началось наступление на Ростов, уже и снег лежал, и «стоял» Дон. Части, где воевал Гущин, приказано было переправиться на правый берег и занять Аксай. Переходили Дон ночью: всем выдали веревки и доски. Бойцы договорились: внезапность — прежде всего. Под кем ломается лед — не кричит. Добрались молча до другого берега все и под воющий ветер быстро убрали вражеские дзоты. В это время со стороны Новочеркасска подошел на помощь бронепоезд. В конце ноября, как известно, Ростов был освобожден в первый раз.

Часть отошла к Большим Салам. Местность было не узнать: всюду валялись трупы, исковерканная техника. К командиру 317-й дивизии подошла 16-летняя девушка по имени Сирануш и протянула документы. Кого могла из убитых, она перетащила в одно место и схоронила. После войны в Больших Салах появится памятник, у которого много лет будут собираться участники этих боев. «Сегодня я один из них остался», — вздыхает Владимир Александрович.

1943-й — Батайск

Довелось Гущину брать Ростов во второй раз. Шел он к родному городу от Сталинграда в составе Степного фронта. Часть быстро заняла Дубовский район, потом Ремонтненский, Заветинский, Орловский, Пролетарский. Немцы и стоявшие здесь румыны голодали, потому сдавались быстро. Вышли к Батайску. Но здесь фашисты оказались готовыми к обороне, и бойцы отошли к Кагальницкой. «В ту же ночь немца взяли „вилкой“, — рассказывает ветеран, — то есть, обошли город с двух сторон». 7 февраля Батайск был освобожден.
И вот он, Ростов. Увидел его боец, и сердце защемило. А в Батайске — дед с бабкой. Отпросился он навестить их на пять минут, про семью узнать. Узнать-то узнал (все живы-здоровы оказались), а полк уже ушел. Отдал раненым Володя котелок с борщом из крапивы, что бабка в дорогу дала, и пустился было в дорогу, но своих уже не догнать — пурга. А времена суровые — за дезертирство (поди докажи, что не по своей вине!) расстрел.
В это время подошли части 28-й армии. Стал в строй боец и шагает. Спрашивают: «Ты — что, новенький?!» «После госпиталя», — отвечает, так и дошел со всеми до донского берега. И на этот раз зима лютой оказалась. В ночь на 8 февраля 1943-го приказ — перейти Дон. А ветер — в спину. Так что бойцы придумали: окунали в прорубь обувь, которая моментально покрывалась коркой льда, и распахивали плащ-палатки. Ветер надувал их, словно паруса, и солдаты как на лыжах с бешеной скоростью оказывались на правом берегу. Войдя в город, разделились: один пошли к вокзалу (бойцы Гукаса Мадояна), другие — на Московскую улицу.

1943-й — Ростов

Еще в Батайске отцы-командиры решили знамя водрузить под зданием обкома партии (нынче здесь — ростовская мэрия). Как и потом к рейстагу, понесли знамя по Большой Садовой (а тогда улице Энгельса) славянин Левченко и грузин Ремашвили. Да только в районе переулка Островского накрыли их фашистские минометы. Группа прикрытия рванула к упавшим бойцам и знамени. Из здания, где сейчас располагается магазин «Карпаты», им навстречу выбежали два немца — тоже за знаменем. Но наши проворней оказались.
А потом с Островского и с Халтуринского фашисты пошли в наступление. «Кто местный?» — «Я», — ответил Гущин. «Беги к Мадояну. Доложи обстановку». А эта группа тогда в развалинах бумажной фабрики расположилась. И у них много раненых оказалось. Так вместе к вокзалу и отступили. «Гражданское население» в лице девочки Лиды помощь оказало: принесла она сухари, йод, бинты.

После второй отбитой атаки загорелся уголь, который лежал вокруг. Огонь стоял стеной. И опять гражданское население в лице машиниста Хижняка на помощь пришло. «Идемте на завод, — говорит. — Там и теплее, и стены в полтора метра толщиной». Перенесли в литейный цех раненых. И когда «орлы люфтваффе» стали утюжить бомбами вокзал, бойцы были уже в безопасности. Там и отсиделись до прихода своих.

— Машиниста жалко, — вздыхает Владимир Александрович. — «Срезал» его снайпер, между колес паровоза засевший. Помнит только про этого человека Гущин, что жил он в Ростове на улице Республиканской.

Как только тихо стало, приказал Мадоян всем привести себя в порядок — насколько это возможно было. Так и двинулись строем от вокзала по тогдашней улице Энгельса, где на ее пересечении с проспектом Буденновском и встретились с частями 51-й армии. Получил за взятие Ростова Гущин медаль «За отвагу» и присоединился потом к своей части.

А город, переживший к тому времени четыре штурма, представляя собой жуткую картину. Слова Владимира Александровича подтверждают воспоминания врача Софьи Самойловны Миндлин: стоявший у здания ЦУМА (точнее, у того, что от этого здания осталось), мог видеть вокзал — Главный, поскольку ростовского Пригородного тогда еще и в проекте не было. То есть, все это пространство представляло собой сплошные развалины.

Вернувшийся в декабре 1946-го в родной город Владимир Гущин участвовал в восстановлении и школ, и водопровода, и Сельмаша, который, по его воспоминаниям, особенно сильно бомбили. А потом он «ушел на машину» — стал водителем, поскольку очень любил технику.

х х х

Говорят, до войны Ростов был одним из красивейших городов России. Да он и сейчас неплох — особенно весной, когда свежая зелень на той же Большой Садовой замечательно оттеняет детали фасадов зданий. И не хочется думать — особенно весной! — что все это было разрушено и сожжено. И как же нужно уважать и тех, кто выгнал вандалов из города, и тех, кто долгие годы воссоздавал его облик. Самому молодому ветерану Великой Отечественной — 83 года. Им не так уж и много надо: в основном, наше уважение и понимание — то самое, что ценится более всего и ничего не стоит для окружающих.

Расстреляные немцами заключенные ростовской тюрьмы

Разрушенный город со стороны набережной

Немцы в Ростове

Немцы в Ростове

Взятие Ростова

Взятие Ростова

Немцы на Дону

Соборная площадь

Соборная площадь

Ростов-на-Дону, 1943 год

Ростов-на-Дону, 1943 год

Советские военнопленные, убитые в февраля 1943 года

Советские военнопленные, убитые в февраля 1943 года