Зурна и компания
В детской школе искусств имени Мартироса Сарьяна села Чалтырь Мясниковского района уже который год работает отделение народных инструментов — тех самых, что пришли из Крыма на Дон вместе с их музыкантами. Живет в селе и мастер, который владеет технологиями изготовления зурны и борозы, сохраняя тем самым традиционное ремесло донских армян.
Из истории
До ХХ века трудно было представить любое армянское село без хотя бы одного ансамбля «давул-зурна». Имя ансамбля родилось из названий двух инструментов, которые его составляли — большого барабана давула и зурны.
Известный зурначи Асватур Даглдиян считает, что из Крыма пришли на Дон только зурна и давул. А такой инструмент, как бороза (ударение на последний слог), родился здесь, на Дону: зурне, имеющей высокий звук, понадобился как бы фундамент — то есть, инструмент, издающий звуки пониже, посолидней. Общее звучание этого дуэта получался мягким, сочным: создается впечатление, что играет оркестр. Аналогов борозе нет ни на Востоке, ни на Западе.
И городские, и сельские музыканты играли не только армянские, но и русские мелодии. Донской писатель Шолохов-Синявский в романе «Суровая путина» пишет: «Нередко явление, когда казаки-рыбаки хутора Недвиговка, играя свадьбы, приглашали армянских музыкантов». А Асватур Багаджиян, тот самый мастер, речь о котором впереди, уверяет автора этих строк, что есть такие русские мелодии, которые подхватывали и исполняли армянские ансамбли и которые только в их творчестве и сохранились.
А если говорить об Асватуре Даглдияне, то он не только в 1950-е обучился играть на зурне, получив это умение от отца и обучив ему своего внука, но и стал, по сути «армянским Листопадовым» (Александр Листопадов — известный собиратель песенного фольклора донских казаков — прим. автора). Он первым стал нотами записывать народные песни донских армян, передаваемые, как говорится, из уст в уста. «Всего-то около 400 песен и записал…», — вздыхал Асватур Саркисович, которому, на минуточку, сегодня исполнилось 96 лет и который, как заверяет директор ДШИ имени Мартироса Сарьяна Григорий Хатламаджиян, хоть сейчас готов сыграть на свирели.
На все руки
Родился Асватур Багаджиян, тот самый мастер, освоивший технологии создания народных инструментов, в Чалтыре. По его словам, интерес к музыке у него проявился с детства: «По соседству услышу, как где-то музыканты на свадьбе играют, так стараюсь быть возле них». И в школьные годы этот интерес не пропал: видно, сказывались гены деда, которого сам Асватур узнать не успел, но помнит, что тот был зурначи.
И во время учебы в музыкальной школе (отделение ударных) Асватур интересовался, как устроен и этот инструмент, и другой, и третий. Попытался он учиться у одного старого мастера, но получилось так, что не передал тот ему своих знаний. Тогда он обратился к другому мастеру Абраму Калугяну, человеку тоже в летах, который был самоучкой, но здесь все пошло по-другому: всему, что умел Абрам Аршалусович, научил он молодого коллегу.
Понимал Калугян, что нужно все навыки создания инструментов сохранить, поскольку сам постигал их методом проб и ошибок. И они вместе с Асватуром стали пробовать разные варианты технологий. Потому и удалось потом молодому мастеру приумножить профессиональное мастерство изготовителей зурны и борозы.
Как они создаются и как на них играют
— Зурна донских армян отличается от кавказской по звукоряду и по звукоизвлечению. Она звучит ярче, а кавказская — несколько приглушенно. Скорее всего, это происходит потому, что и звук в степи далеко несется, и материал у зурны особый, — считает Григорий Хатламаджиян.
— Да и тембр у нее немного другой, — поправляет коллегу Асватур.
Делается зурна донских армян из жерделового дерева (некоторые говорят — из абрикосового, но жители Дона знают замечательную кислинку жерделы, и никогда эти деревья не спутают), а бороза — из дерева грецкого ореха. До революции для изготовления зурны использовали мореный дуб, с которым потом возникли сложности: тогда в дело пошло жерделовое дерево.
Выдержанные в колодезной воде в течение десятков лет деревянные заготовки для инструментов приобретали черный цвет, а само дерево становилось очень прочным. Вымоченное в воде дерево напоминает по свойствам эбонит. Сегодня зурну и стараются делать из эбонита.
Но гораздо более интересное в этих инструментах то, что обыватель назовет мундштуком, а сами музыканты называют тростью, и делается она и для борозы, и для зурны из … камыша. Причем срезается сам камыш в лютые морозы, долгие по времени. При такой низкой температуре его фактура становится мягкой и не трескается. Как ни странно, утверждает Асватур Багаджиян, это должен быть натуральный мороз, так как попытки вымораживать камыш в холодильниках к положительному результату не привели.
Потом заготовки вымачиваются в теплой воде, из трубочки убирают все лишнее. Деталь, соединяющая «камышевую» часть (а она после обработки становится твердой, как дерево) с самим инструментом, делается из металла.
Но еще более интересное (и трудное в применении!) — это дыхание зурнача или борозиста. Оно должно быть непрерывным, потому называется перманентным, и достигается за счет того, что оставшийся в легких воздух выдувается в щеки, а во время этого новая его порция вдыхается через нос.
Мастерство — из рук в руки
Третий инструмент традиционного ансамбля армянских народны инструментов — давул, большой барабан, и это не простой ударный инструмент. Та его сторона, с помощью которой извлекают низкие звуки, делается из кожи теленка, причем чем моложе тот будет, тем лучше. А на другую сторону натягивается козлиная кожа, причем стараются подобрать для этих целей ее обладателя постарше. При хорошем содержании такой барабан может прослужить своему хозяину не менее ста лет. Палочка с набалдашником, извлекающая низкие звуки, делается из орехового дерева, а тонкая палочка для высоких звуков — чокмар — из бамбука (или терна, выросшего у родников).
— Меня приучил к давулу отец, — рассказывает заведующий отделением ударных ДШИ Атанес Чубарян. — Он, участник Великой Отечественной, вернулся домой инвалидом До войны отец был известным музыкантом, после возвращения его продолжали приглашать играть на праздниках. Но с давулом он больше совладать не мог, и все свои устремления в музыке отец воплотил в меня, потому я играю на давуле с пяти лет.
Однако трудно себе представить пятилетнего мальца, играющего на большом барабане.
— Приходилось сидеть на лавочке, — улыбается Атанес, — а под ногами, как правило, стояла маленькая скамеечка, поскольку ноги должны при игре упираться в землю, а до нее они не доставали. И я играл, а он пел«. «Я буду петь тихо, — говорил он, — и ты старайся играть тише».
— Но как же тихо можно играть на барабане? — спрашивал мальчик. А отец ему отвечал: «Все музыканты могут играть громко, тихо — далеко не все, вот ты и старайся».
Мастер ждет учеников
Но вернемся к нашему мастеру. Еще хотел бы Асватур попробовать сделать скрипку, на которой он, правда, играть, не научился. Да и скрипка сама по себе сложный инструмент, слишком много подводных камней нужно преодолеть, чтобы освоить ее создание.
Но не это беспокоит сегодня Асватура Капреловича, а тот факт, что передать сегодня мастерство некому. Молодежь сейчас настроена что-то заработать. А нынче это и игрой, и, тем более, изготовлением инструментов это невозможно. Более того, нужно много финансов, чтоб заказать какие-то приспособления, станки. Не окупается все это — потому никому и не интересно.
— Я уже 26 лет занимаюсь этим делом, создал 15 видов инструментов, — с горечью признается Асватур. — Все что-то сам мастерю для создания инструментов, станок уже не совсем удовлетворяет. Хотелось бы получше, современный какой-нибудь, но….
В утешение мастеру стоит сказать следующее: его инструменты находятся в районном историко-этнографическом музее, а, стало быть, уже принадлежат вечности. Практически все ансамбли, которые сегодня есть в Мясниковском районе, играют на инструментах, созданных Асватуром Капреловичем. Прозвучат они и юбилейном вечере в честь 40-летия районного ансамбля «Ани» в конце мая. И недаром сегодня обучаться игре на таких инструментах, как зурна и бороза в ДШИ имени Мартироса Сарьяна, поступают ребята целенаправлено, а не совмещая эту учебу с овладением другими духовыми инструментами.
И кто знает, может быть, так затронет эта музыка сердце какого-нибудь молодого человека, что зародит в нем желание не только научиться традиционным технологиям изготовления музыкальных инструментов, но и развивать их дальше.
