Рожденная в глине, окрепшая в пламени
«Потускнел на небе синий лак, и слышнее песня окарины…» — писала в 1912 году Анна Ахматова, упоминая в своих стихах удивительный инструмент, который пришел в новую историю человечества из глубины тысячелетий и сегодня продолжает завораживать слушателей своим воистину первобытным звуком. Ростовский керамист Олег Захаров не только продолжает традицию создания этих керамических флейт, не только воспитывает учеников: ему удалось добавить в звучание инструмента нечто новое.
Немного истории
Окарина — свистулька, духовой музыкальный инструмент, род свистковой сосудообразной флейты. Итальянское слово ocarina означает «гусенок». Дело в том, что многие окарины предназначались для детей и делались в виде этой птички. Это были игрушки, но потом название закрепилось за настоящим музыкальным инструментом.
Археологи находили варианты этой свистковой флейты в разных частях света. Возраст древнейшего экземпляра китайской окарины (сюнь) — более семи тысяч лет. Он сделан в форме капли и имеет лишь одно игровое отверстие. Однако эти примитивные свистковые инструменты не только забавляли детей, но и применялись для звукового сопровождения религиозных обрядов и праздников.
На Руси самые ранние экземпляры свистулек найдены археологом Дмитрием Милеевым на раскопках Десятинной церкви в Киеве. Более 20 подобных археологических находок говорят об их массовом изготовлении в Древнем Новгороде.
Современная окарина обязана своим появлением итальянскому мастеру Джузеппе Донати. В 1860 году он изготовил этот инструмент из керамики с 10 отверстиями и настроил ее на европейский лад.
Комьпютерная игра «The Legend of Zelda» породила всплеск интереса к керамической флейте. На свет появились модели-реплики «окарины времени» из компьютерной игры про Зельду. А игроки покупали окарины, чтобы музицировать по-настоящему, а не только слышать звучание инструмента на экране игры.
Мастер и мастерская
Мастерская керамики, где уже 40 лет Олег Михайлович обучает ребят древнему мастерству лепки и обжига, постороннего человека удивляет обилием всего — как мастерская любая, и, конечно же, обилием керамических фигурок, явно сделанных детьми. Что-то формы более совершенной, что-то выглядит немного неуклюже, но эта «неправильность» так очаровательна, что так и просится в руки.
А как сам мастер-то к такому материалу, как глина, пришел? Долго, отвечает он, рассказывать, но потихоньку в разговоре оттаивает и признается в том, что знаменитую «грековку» он закончил как художник-сценограф. После армии ему довелось поработать в театре имени Горького — тогда еще не академическом — и монтировщиком, и старшим машинистом сцены.
Как-то на экране телевизора он увидел работу гончара с глиной. И тогда в поделочном цеху театра он, почитав соответствующую литературу и изучив чертежи, сделал свой первый гончарный круг — тот самый, что приводится в движение ногами или руками. В общем, как в древней Греции.
Из театра он пришел сюда — в центр внешкольной работы Пролетарского района, где и работает по сей день в детской гончарной мастерской.
Магия рукотворчества
И вот тут разговор как-то сразу перекидывается на то, как ребят сегодня подвигнуть на творчество. «Как, как?!» — почти сердится мастер. И рассказывает, что родители приводят ребенка к нему в мастерскую (а берут сюда с семи лет, а то и пораньше) порой со словами: «У нас вся комната в его работах!». Вот и вкладывает мастер в детские руки глину и дает возможность лепить то, что потенциальный ученик захочет. А создает маленький творец то, что видит вокруг. И главное, уверен Олег Михайлович, это желание создавать-творить в нем сохранить. А программу, она у нас, конечно, есть, говорит педагог, освоим со временем.
Завораживает детей, конечно, гончарный круг, за который можно усаживаться сразу, если испачкаться не боишься. И нужно, чтобы ученики все про него, этот круг,поняли:
— Усаживаясь за гончарный круг, я закрываю глаза и так могу любую начальную форму, не присматриваясь, сделать, — не хвалясь, но как-то с достоинством говорит мастер. — Ученики, которые первый раз за этим наблюдают, удивляются. А я говорю им, что это не цирковой номер. Пытаюсь объяснить: у вас два глаза, которыми вы привыкли пользоваться, а у гончара их десять, и все они на кончиках пальцев. То есть, всего 12. И у гончара все они в работе. Но, в первую очередь, пальчики. Они-то и видят.
Делать разную посуду, вазы с помощью круга, конечно, интересно, но, продвигаясь вперед, нужно было придумать еще что-то. Так и зародилась у мастера мысль об окарине, так и пришел он поначалу к самой простой ее форме.
Как заставить звучать керамику
Окарин, этих родственниц флейты, в гончарной мастерской много — причем разных форм. Есть окарина-дельфин, есть окарина-собачка — с косточкой в зубах и со свистковым отверстием в лапе. А есть окарина-акула со свистком в плавнике. Лепят ребята поначалу фигурки, какие нафантазируют. А чтобы они звучащими стали, необходимо выбрать у них внутреннюю часть. Разные есть способы — например, вынимать глину с помощью проволочной петли. А есть и такой прием: на гончарном круге создаются две чаши, а потом, как две полости, своими краями соединяются. Окарина получается немаленькая — такая и в оркестре не затеряется.
Чем тоньше стенки фигурки, тем выше звучание будущей окарины. Чем толще, а сама фигурка больше — тем оно ниже. И с будущими отверстиями то же самое: большое отверстие даст звук пониже. Кстати, настраивается окарина, когда глина еще не отправилась на обжиг.
Олег Михайлович достает с полки керамическую флейту, которая из-за размера едва помещается в руках. На ней чей-то сердитый профиль: подносит эту флейту к губам мастер, и словно слышится глас Борея, античного бога северного ветра, бурь и зимы, который вступает с тобой в разговор.
А у юной Адели, пришедшей на занятие в мастерскую, свистулечка маленькая, в виде козлика.
— Свисток нас учил делать Олег Михайлович, — рассказывает она, — я как раз тренировалась на этой работе. И как мантру юный скульптор повторяет: чем больше отверстие, тем ниже нота. Но самое интересное, что девочка учится одновременно и в музыкальной школе. Там она осваивает скрипку, а здесь захотелось ей попробовать духовой инструмент — да еще собственного изготовления. Под стать Адели и ее подруга Ярослава (фортепиано плюс занятие керамикой), которая шесть лет назад пришла в мастерскую «за компанию», да так здесь и осталась.
Казачье многоголосие
А что же сам мастер? А пришел он к следующему: захотелось Олегу Михайловичу у флейты, инструмента солирующего, звук сделать более объемным. И потому к солирующей «группе» он присоединил как аккомпанемент другую флейту. И эти два спаренных керамических объема, каждый настроенный по-своему, звучат у него вместе.
И получилось то, что потом назвали «казачьей флейтой». Скорее всего, потому, что она сродни казачьему хору, то есть, ассоциируется с казачьим многоголосием.
Не считает мастер, что он выдумал что-то уж особо новое. В античной Греции тоже парные флейты были: на найденных амфорах можно найти изображение человека, играющего на двух флейтах одновременно. Это ведь тоже парная флейта. Ну и вспомним, наконец, скоморохов, которые на картинках порой тоже в две дудки дуют сразу.
Так на пороге второй четверти ХХI века довелось встретиться с изделием из керамики, в котором сошлись как музыкальная культура, так и основы гончарного ремесла многих народов. И все это будет развиваться дальше, поскольку, по признанию Олега Захарова, мастера высочайшего класса, фантазии он учится у своих юных учеников.
