Золотые россыпи сюжетов Лизы Лосевой: где находит своих героев донской автор

Ростовчанка Лиза Лосева — писатель не просто интересный, создавшая из реалий времени героя для своего детективного сериала. Она — настоящий исследователь истории донского края, вытаскивающая из глубин этой самой истории факты и явления, которые позволяют понимать многое, происходящее в нынешнем дне. Это подтвердила очередная встреча с читателями, на которой присутствовала и автор этих строк.

Легенды, заговоры и суеверия

— А вы знаете, — рассказывает Лиза, — что до сих пор ищут клад Разина и найти никак не могут. Есть и такая полулегенда о том, что с окладов храмов Старочеркасской станицы было снято ведро жемчуга. И все это где-то запрятано, и его тоже нужно найти — и так далее.
Ну, все это сомнительно, если честно. Хотя, если припомнить, такое «ведро» во многих территориях существует. Также, как и Золотой конь. Его тоже ищут — и если вдуматься, чего только не ищут.

Но иногда и находят, так как вполне себе богатые курганы в донских степях были и есть. Я рекомендую тем, кто не бывал в Золотой комнате краеведческого музея, пойти и познакомиться с этой выставкой, где представлено потрясающее скифское золото, хотя наверно, серебра там побольше.

В книге «Мертвый невод Егора Лисицы» (Егор — герой литературного сериала Лизы Лосевой) все время всплывают донские суеверия, в частности, например, про сороку. В Московской области и в Москве сорока ассоциируется с ведьмой, со злым и плохим началом. А все из-за того, что Марина Мнишек — полячка, яркая женщина, считалась ведьмой. Есть такое поверье, что она содержалась под стражей в башне Московского Кремля и в одну из ночей вылетела из окна, оборотившись сорокой.
Это же удобно — так считать: и царя Петра опоила ведьма, и Лжедмитрия к нам на Русь ведьма привела. Ведьма — и не надо долго размышлять. А у меня в романе (и на юге) сороки имеют другое значение: это защитная птица, птица-оберег.

Спасибо Южному центру РАН за книгу, в которой они собрали описания многих суеверий, обычаи и заговоры донских казаков. К примеру, о том, что рубашку, в которую обряжали покойницу (она называется голошейка) шили на живую нитку без узлов, чтобы умершей девушке было в ней хорошо и удобно. Обували покойницу в мягкие тапочки и носочки, чтобы умершей девушке ТАМ было удобно ходить. Это реальный обряд, с которым я раньше не сталкивалась, но вот нашла и применила в сюжете.

А вы знаете — еще один пример — почему на поминках принято есть не пирог, который разрезают ножом, а пирожки? Есть примета на сей счет, которая корнями уходит в славянское язычество. Закрытый маленький пирожок — это гроб. И не надо этого бояться, потому что это часть смерти, которая является частью жизни.

Я в первых книгах серии пишу о сложной эпохе, а, точнее, о сломе эпох (время Гражданской войны), когда все перевернулось. Отчего и случился всплеск суеверий. «Черный чемоданчик Егора Лисицы» — это про суеверия в городах. «Мертвый невод…» — про суеверия в хуторах и станицах. В городских салонах вызывали духов, было модно разговаривать с духом мертвого Распутина, потому что считалось, что он-то точно расскажет все, как есть. Один профессор сказал в то время своим дочерям: «Я, допустим, могу поверить, что вы способны вызвать дух Пушкина или Достоевского, но чтобы они с вами, дурами, по два часа разговаривали, в это я поверить не могу».

Про выбор героев

— Есть хороший афоризм, который мне нравится, — продолжает свой рассказ Лиза,— если автор детективов пишет о маньяках, это значит, что у него банально не хватает воображения. Он не способен придумать сложное преступление со сложными мотивами. И находит такого «бога из машины»: допустим, человека, у которого детская травма, и он убивает 14 женщин в ангоровых кофтах. Я с таким подходом не совсем согласна. Но какое-то зерно в этом есть.

Хотя серийные преступники сейчас очень популярны. И в кино, в книгах складывается такой образ, знаете, холеного мужчины в хорошем костюме, очень проницательного, очень умного. Но, как правило, серийные убийцы — люди, которые одержимы некой идеей настолько, что могут забыть о личной гигиене, например. И, как правило, это люди с заболеваниями, психическими и физическими. Помните историю Джека Потрошителя, которого поймала полиция Российской империи?

В Британии не поймали, а в Санкт-Петербурге поймали своего Джека Потрошителя примерно в то же время. Это был Николай Радкевич, матрос. Он нападал только на брюнеток с криком «Смерть красавицам». А причина была банальной: женщина-брюнетка с низкой социальной ответственностью заразила его сифилисом. И он считал, что его миссия — уничтожать этот рассадник зла.

Прототипа моего героя звали Александр Игнатьевич Шибков. Он в сложную эпоху, о которой я пишу, в 20-е годы ХХ века после революции, после гражданской войны в Ростове открыл криминалистическую лабораторию. Ну, казалось бы, что там такого в этой лаборатории? Сидят какие-то дяденьки, что-то там ковыряют. Это сейчас четкое разделение — кто собирает улики, кто патологоанатом. А до 1937-1938 годов это вообще был один человек. Более того, у моего героя, у врача-криминалиста были такие же полномочия, как и у следователя, данные определенным декретом.

Все помнят, каким был разгул бандитизма в Ростове в 1920-х. Ростовчанам, наверно, это рассказывать не надо, а москвичи или какие-нибудь воронежцы дружно ахают, когда им рассказывают про то, как вырезали в Ростове всю болгарскую артель, и болгарский перец на ростовском базаре долго называли кровавым, как с с ушей с мясом срывали серьги и так далее. И раздевали-то догола: в книге «Правый берег Егора Лисицы» описан реальный факт о том, как стоит такой товарищ, прикрывается газеткой, которую ему грабители дали, и пишет заявление в милицию. Ну, ростовчане-то — люди с юмором.

Новая книга

В последней книге про Егора Лисицу автор отправила его в Москву на повышение квалификации. Действие этого детектива проходило большей частью в оживающих цехах парфюмерной фабрики (речь — о «Новой заре»), куда Лиза всем желающим предлагает побывать на экскурсии, обещая незабываемые впечатления. Куда же она отправит своего героя в пятой книге?

По словам автора, Егор Лисица опять уедет из Ростова. Это место находится неподалеку в Адыгее. Речь о подземном монастыре, который сегодня носит название монастырь «Свято-Михайло-Афонская Закубанская общежительная мужская пустынь». Этот подземный монастырь, который согласно легенде называется «11-я ходка», потому что в него 11 входов- выходов.

— В эти подземные галереи можно попасть, если вы турист, — рассказывает Лиза. — Я туда попадала дважды. Первый раз, когда работала на СТС, и мы ездили зимой что-то снимать в Адыгею, случайно заехав в этот храм. Нас встретил монах, показавший все эти переходы.
В будущей книге Лизы монастырь уже национализирован — на дворе 1930-е, и там располагается санаторий для чекистов.

Егор Лисица направлен в пустынь как врач, который должен присутствовать при вскрытии раки с мощами: тогда по стране прокатилась волна таких акций. Мощи обнаружены не были, и это завязка сюжета, развитие которого приводит к убийству, его и расследует герой.

Что ж, подождем, чем автор закончит это дело.