Угольный маршал

Сегодня стали уже подзабывать, какую роль сыграла угольная промышленность в индустриализации нашей страны. В предвоенные и послевоенные годы три четверти электроэнергии вырабатывалось на угольных электростанциях. Паровозы и пароходы работали на угле. Уголь шел на отопление жилья, коксующийся — на выплавку металла. Это «черное надежное золото», как назван уголь в одной из песен Владимира Высоцкого, способствовало развитию промышленных предприятий. Словом, в стране все знали: уголь — это хлеб промышленности, а шахтеры — трудовая гвардия.

Один из удивительных представителей угольной отрасли, вызывающий восхищение своими талантами инженера и руководителя, — Константин Никитович Лазченко, которому на днях исполнится 90 лет.
Сегодня, рассказывая об этом «угольном маршале», предоставим слово как самому Константину Никитовичу, так и тем, кто трудился рядом с ним на протяжении десятилетий.

Детство

Воспоминаниями о своем детстве Константин Лазченко поделился, став одним из первых участников всероссийской акции по созданию архива видеовоспоминаний последних свидетелей Великой Отечественной войны «Мое детство — война».

— Патриотизм, любовь к своей стране мое поколение приняло с молоком матери. В 1942 году мне было шесть лет. Шла битва под Сталинградом, но в небольшом селе Алексеево-Лозовском Чертковского района знали об этом мало, в основном от самих немцев. Мы, сопливые пацаны одного возраста, понимали, что наши отцы воюют с ними и мы должны помогать отцам в этой войне, чем можем.

Наша помощь заключалась в том, что мы били фары немецких машин. У меня в рукаве было шило, и стоило шоферу-немцу зазеваться, я протыкал шину. А однажды мы с другом проползли под окнами немецкого штаба и вытащили из стоявшего там мотоцикла портфель с документами, заодно прихватив сумку с инструментами. Бумаги мы сожгли, так как не знали не только немецких букв, но пока что и своих, русских. А поскольку нас не учили правилам конспирации, друг забрал портфель домой, уж больно хорош он был.

Нас к этим действиям никто не побуждал, не учил, но мы боролись с захватчиками по своей инициативе и согласно нашим домыслам, своими детскими методами. Страха не было. Я больше боялся бабушки: если бы она узнала о моих проделках, точно выпорола бы.

Начало

Первое знакомство с шахтой у 16-летнего Кости Лазченко произошло в 1952 году в ходе ознакомительной практики, и это была шахта № 20 в Гукове, потом получившая название «Ростовская».
Тут стоит отметить довольно большой фрагмент трудовой биографии Лазченко, когда, трудясь по распределению и набираясь опыта, он за восемь лет работы на шахте «Бургуста-Замковая № 3» из горного мастера вырос до главного инженера, а затем был переведен главным же инженером на шахту «Гуковская».

Будучи на учебной практике на шахте «Гуковская» в 1975 году, где Константин Никитович работал тогда главным инженером, познакомился с ним Александр Ланда (через 16 лет он возглавит шахту «Углерод»). Как вспоминает Александр Иосифович, по тем временам это был симпатичный молодой дядька, а два месяца практики с лопатой в руках — тем, что нужно для молодого человека. «Молодой и симпатичный дядька» оказался весьма корректным в общении со студентами, лично принимая их на работу и увольняя, что было тогда вовсе не принято. Поэтому, когда при распределении в объединении «Гуковуголь» его спросили, где он хочет работать, ответил: на шахте имени 50-летия Октября, куда недавно директором пришел Лазченко.

А у молодого директора, по воспоминаниям Ланды, как-то не ложилась карта в отношениях со старыми мастерами. И он решил сделать ставку на молодежь — произвести этакую кадровую революцию. Александр Ланда в 1977 году был назначен начальником участка. В результате проб и ошибок, замечает он, Лазченко создал такой коллектив, что многие из тех, с кем он работал, потом сами становились крупными руководителями: Александр Андрусенко — директором шахты «Ростовская», Александр Балабан и Валентина Харченко — директорами по экономике «Гуковугля», Владимир Пирожников — главой Красносулинского района, Александр Чумаков был директором крупного ремонтно-механического завода в Красноярском крае, Юрий Золотарев возглавлял Октябрьский район Ростова-на-Дону, Сергей Степаненко руководил шахтой в Хакасии, Артур Циминтия — генеральный директор «Донугля»…

Не боясь конкуренции

О внимательном отношении к людям, умении почувствовать потенциал человека и помочь ему в профессиональном росте вспоминают все, с кем довелось говорить о Лазченко. Замечательный пример тому — фантастическая карьера Сергея Назарова, сегодня замминистра экономического развития РФ. С 1978 по 1998 год тот прошел трудовой путь от слесаря-ремонтника до генерального директора АО «Гуковуголь», начав горным механиком на шахте им. 50-летия Октября и став при поддержке Лазченко начальником участка, а затем и директором этой шахты. Сам Сергей Макарович вспоминает о своем назначении на должность директора так:

— Основной успех жизни Лазченко как раз и состоит в уважении к людям, которое он оказывал всегда во всех проявлениях. Когда встал вопрос о моем назначении директором шахты имени 50-летия Октября, которой он сам руководил столько лет, опытнейший управленец, горный инженер, исходя из своих полномочий уже генерального директора «Гуковугля», Константин Никитович мог спокойно принять решение самостоятельно и назначить того, кого он считал нужным. Тем не менее он собрал бригадиров всех бригад, чтобы услышать их мнения, кого из кандидатов они хотят видеть во главе шахты.

Именно Назарова Лазченко потом рекомендовал на должность генерального директора «Гуковугля», фактически передав ему руководство, а в 1998 году — и на должность заместителя губернатора. Как объяснял Лазченко, решение о своем уходе с должности генерального директора он принял потому, что закрытие шахт, на котором настаивала федеральная власть, противоречило его принципам.

Та самая, имени 50-летия Октября

Так что же это за шахта была такая, и название-то которой сегодня кажется странным?
Вот что вспоминает Сергей Михалев, ныне первый зампредседателя Законодательного собрания Ростовской области, так же, как и Лазченко, прошедший путь от горного мастера до руководителя высокого ранга:

— Как технический директор я видел много планов горных работ. Но планы шахты имени 50-летия Октября стали для меня образцом инженерной мысли в горном деле: раскройка шахтного поля, порядок отработки — я даже назвал бы это классикой, до того все было красиво. Мы, молодые инженеры, ездили на эту шахту учиться организации производства.

Все полученные там высокие результаты, рекорды приводили к высочайшей нагрузке на очистной забой. А ведь шахта — это огромная стройка. И в ней, чтобы получился необходимый конечный результат, нужно было тщательно распланировать работу всех служб, которые задействованы, и их взаимодействие, при этом грамотно организуя каждое рабочее место.

У Лазченко, талантливейшего горного инженера, все это получалось. Причем его требовательность к работе всегда сочеталась с человечностью. Поэтому к нему постоянно тянулись, и до сих пор, когда он приезжает в Гуково, многие собираются ради того, чтобы встретиться с ним и поговорить.

А как сам Константин Лазченко объяснял успехи шахты в наращивании добычи угля? Об этом его спрашивал и министр угольной промышленности СССР Борис Братченко. Ответ был таков: «Считаю основным фактором в этом вопросе (помимо нескольких других) перевод ремонтных работ в первую смену из четвертой. Ведь ремонт в четвертую смену — бесконтрольный; и начальник участка, и механик в это время спят, да и сам ремонт в эту смену идет спустя рукава. Склад закрыт, и если потребуется какая-то запчасть, то взять ее негде.

А в первую смену, как правило, и начальник участка, и механик в шахте, работают склады и ремонтно-механический завод». После чего министр сказал, что на этот режим нужно перевести все шахты. А ведь именно за это инспектор по труду территориального комитета профсоюза направил письмо в ЦК профсоюза угольщиков с предложением уволить Лазченко за самоуправство. После разговора с министром вопрос о снятии директора исчез с повестки дня.

В 1978 году коллектив шахты имени 50-летия Октября получил приветственное письмо от генерального секретаря ЦК КПСС, председателя Президиума Верховного Совета СССР Леонида Брежнева за досрочное выполнение годового плана. Шахта оказалась в тройке лучших в стране, а их в то время было более 700.

Промышленная эстетика

По воспоминаниям всех сотрудников шахты, территория ее двора содержалась в идеальном порядке: много сосен и елей, кустарники подстрижены. Перед зданием административно-бытового комбината шахты из молодых саженцев акации и жимолости были «выращены» фигуры зверей. Посреди фонтана красовалась фигура оленя. Сюда приводили детей на экскурсии, и даже взрослые приезжали посмотреть на эту сказку.

Однажды по подсказке Николая Пивоварова, тогда заведующего угольным отделом обкома КПСС, на шахте побывал председатель облисполкома Станислав Сабанеев. Ему понравилась площадь перед зданием АБК, и он предложил Лазченко выступить на предстоящем совещании по промышленной эстетике. Слова Константина Никитовича о том, что этот вид топиарного искусства в СССР утерян и сохранился лишь на шахте имени 50-летия Октября и в некоторых загородных дворцах Парижа, вызвали дружный хохот.

А министр угольной промышленности СССР Братченко поручил тогдашнему генеральному директору «Гуковугля» Чернышкову сделать фотослайды территории и отослать ему для демонстрации гостям.

Инновации

У Константина Лазченко, тогда директора шахты имени 50-летия Октября, и Александра Иванова, начальника технического управления «Гуковугля», сложилось 30-летнее сотрудничество с доктором технических наук из Санкт-Петербурга Владимиром Зубовым. Знаковым же событием в истории этого сотрудничества, по словам Зубова, стало следующее:

— В 1985 году в объединении «Гуковуголь» проходил технический совет, на котором рассматривался проект вскрытия второго горизонта шахты. Проект к тому времени уже прошел утверждение в Совете министров СССР. На этом совещании мы предложили альтернативную технологическую схему с экономическим эффектом более 1,8 млн рублей. На нее у нас уже было получено авторское свидетельство. В результате было решено скорректировать проект с учетом результатов научных исследований. За внедрение схемы мы получили самую крупную по тем временам отраслевую премию в СССР — 20 тысяч рублей.

Так ценили в СССР даже на излете его существования достижения людей в одной из самых трудных, опасных, но благородных профессий. Однако вскоре настали времена иные. И Константину Лазченко пришлось столкнуться с другими проблемами.

Идти с проблемами к людям

О работе с Константином Никитовичем в то время вспоминает Александр Лозыченко, председатель Федерации профсоюзов Ростовской области:

— Мы пересекались в большей степени в лихих 1990-х, когда в «Гуковугле» образовалась задолженность по заработной плате за 13 месяцев. Он — генеральный директор, я — зампредседателя Гуковского теркома угольщиков. Чтобы снять напряжение, мы за счет подсобных хозяйств (а это целиком заслуга Лазченко) кормили рабочих и членов их семей в столовых — не за деньги, которых не было, а под запись.

Тогда в Гукове был свой городской телеканал «Гелиос». И мы каждый вечер с Константином Никитовичем выходили в прямой эфир для того, чтобы объяснить: за эти сутки добыли столько, реализовали столько, денег получили столько, потратили туда-то и туда — и все это для того, чтобы люди понимали, что происходит у нас в «Гуковугле».

И когда появились какие-то деньги, мы вынесли ситуацию на голосование: запускать лаву, для чего необходим новый комплекс оборудования, или отдать шахтерам заработную плату за два-три месяца.
И люди поняли: если не купим комплекс, не добудем уголь, тогда нечего будет реализовывать, и мы ничего не заработаем. А деньги, которые есть, мы проедим за месяц-полтора. И большинство проголосовало за то, чтобы мы приобрели новый комплекс. Это результат работы с людьми, когда руководитель не прячется от них и от проблем, а решает их вместе с профсоюзами. И мы эту страшную ситуацию с задолженностью вырулили. Сегодня я не найду руководителя на территории всей России, который мог бы такое сделать.

Главный капитал — доверие

И в финале рассказа — одна невероятнейшая история, которая не случилась бы без участия Константина Никитовича. Вот как о ней вспоминает он сам:

— История Донского народного банка показательна для 1990-х годов. Счета «Гуковугля» были в областной конторе Промстройбанка в Ростове, в городах области работали филиалы, исполняющие ее решения.

Когда покупатели платили за уголь или министерство отправляло дотацию в адрес «Гуковугля» через областную контору банка, деньги задерживались там на неделю-полторы. При существовавшей тогда бешеной инфляции на руки шахтерам приходили фактически уже крохи. Мы пытались наладить взаимоотношения с Промстройбанком, но у банкиров были свои интересы.

Директор по экономике «Гуковугля» Александр Балабан предложил создать свой филиал банка. Так в Гукове в 1993 году был организован филиал Геолбанка. Год поработали и…

Замдиректора филиала, молодой экономист Леонид Шафиров по некоторым признакам вычислил, что Геолбанк вскоре обанкротится. Начальник Главного управления Банка России Виктор Баско в течение суток помог открыть филиал Ростовсоцбанка, куда руководители Гуковского филиала Геолбанка Людмила Клочко и Леонид Шафиров за ночь перевели средства всех вкладчиков. Деньги шахтеров были спасены.

В 1997–1998 годах начал рушиться и Ростовсоцбанк. По предложению Шафирова, уже управляющего филиалом, и при поддержке мэра Гукова Виктора Шубина в суд обратилась комиссия по защите прав потребителей. Председатель горсуда Иван Запара запретил Шафирову передавать средства филиала в головную контору банка — буквально за два часа до приезда комиссии Ростовсоцбанка с целью изъятия шахтерских денег для покрытия своих убытков. Так вклады шахтеров были спасены второй раз.

В дальнейшем Шафировым и его командой был создан Донской народный банк, который спокойно работал долгие годы. Главным капиталом для Лазченко и его круга всегда было и остается доверие земляков.