Великий Новгород. Дело даже не в том, что «отсюда есть пошла русская земля». Дело в том, как здесь сумели сохранить весьма необычные артефакты истории, свидетельствующие о ней — да еще в весьма необычном формате.

О чем расскажет грязь

Археология в Великом Новгороде особая. Культурный слой города представляет собой уникальный археологический объект. Его толщина достигает восьми метров, а такой сохранности органических материалов нельзя найти нигде в мире. И вот — почему.

Основу берегов реки Волхов, на которых возник город (кстати, окруженный болотами), составляет влагонепроницаемая, как известно, глина. Она не давала воде уходить, из-за чего уровень культурного слоя, соответствующего ХII-ХIII векам, был постоянно насыщен влагой. Бактерии, разлагающие органику, выжить в таких условиях не могли, потому и сохранились во влажной почве не только дерево, но и кожа, береста, кости. Сохранялось даже железо, коррозия которого в отсутствии воздуха оказывалась минимальной.

Сегодня известно: ходили новгородцы по деревянным мостовым, которые стали строить в конце Х века. Как они устроены, можно увидеть на реставрации фрагмента такой мостовой в музее заповедника. Кстати, Париж в это время утопал в грязи, выплескивая помои на улицы….
Леса вокруг было много. Потому, когда очередной настил тонул в болотистой почве, поверх него накладывали новый. В музее есть снимок раскопа с 28 такими настилами — один на одном.

Кстати, когда впервые археологами были обнаружены верхние полубревна мостовой в прекрасной сохранности (помним об отсутствии гниения без доступа воздуха!), все сначала подумали, что это полы какого-то разрушенного дома недавних времен. Но стоило только вытащить эти древние бревна на поверхность и дать им просохнуть, они истлевали за неделю.

Сегодня мелкие органические находки заливают полимерным воском, а крупные оставляют на глубине.

Та самая береста

Пожалуй, нет на Руси такого человека, который не слыхал о новгородских берестяных грамотах. Это даже некая гордость отечественная: подумаешь, египтяне со своим папирусом — а вы до бересты додумайтесь!
О том, что на бересте в нашем царстве-государстве писали, было известно и ранее. В тех же ХVII-ХIХ старообрядцы использовали бересту для своих рукописей. Но до середины ХХ века находились лишь отдельные фрагменты бересты без записей. Были найдены и палочки, напоминавшие шпильки, хотя для использования в женских прическах таковых оказалось подозрительно много.

Как известно, активные раскопки в Великом Новгороде начались в 1930-х. Но первая грамота была найдена практически случайно: молодая сотрудница мебельного комбината Нина Акулова ушла в декретный отпуск и решила немного подзаработать. Информация о том, что она делала на раскопе, история не сохранила, но 26 июля 1951 года (день, вошедший в историю!) на куске свернутой коры березы между бревнами древней мостовой она разглядела нацарапанные буквы. В записи находился перечень феодальных повинностей в пользу трех землевладельцев.

Так загадка, мучившая ученых (куда же делись чернила?!), была разрешена: послания были не написаны, а процарапаны теми самыми палочками (писалами) на мягкой бересте. Увидев первую грамоту, руководитель экспедиции, археолог Арцеховский сказал, что ждал этого события 20 лет, выписав при этом Нине Акуловой премию в 100 рублей.

И судебные иски, и признания в любви

С той поры грамоты пошли на лабораторный стол реставраторов, можно сказать, потоком. Их аккуратно распаривали, разворачивали и вымывали, освобождая от грязи и фиксируя воском.

О чем только не писали друг другу новгородцы — вплоть до предложения руки и сердца! Прочтя послания, они, как правило, разрезали бересту и бросали ее фрагменты под ноги, где их спустя века в хорошей сохранности с благодарностью обнаруживали археологи.

Одна из самых замечательных находок — остатки туеска мальчика Онфима с 17 берестяными свитками. На дне емкости — азбука, в написании которой тренировался ученик. На других грамотках — детские рисунки, а также цитаты из псалтыря, на которых тогда учились читать.

В 2019 году в Великом Новгороде на улице Великой появился памятник первой берестяной грамоте. Он изображает мальчика семи—восьми лет, в одной руке у которого береста, а в другой — та самая палочка для процарапывания букв. Прототипом, судя по всему, и послужил Онфим, проживавший в Новгороде в XII веке.

А еще в новгородском кремле есть Музей письменности, где можно увидеть и копии берестяных грамот, и копию первой русской рукописной книги — Остромирова Евангелия, а также сыграть в компьютерную игру, почувствовав себя при этом писцом скриптория (центр производства рукописных книг — прим. автора.) в одном из средневековых монастырей.