Арктика станет понятней

Семин с чайкой-min

Биолог Виталий Семин

Виталий Сёмин — единственный ростовский ученый, побывавший в большой экспедиции, организованной Институтом Арктики и Антарктики на теплоходе «Академик Трёшников». Он поделился  своими впечатлениями и объяснил, что такое бентос и что искали биологи в полярных широтах.

Цитата. В последние годы во всем мире резко повысился интерес к арктическим проблемам, и особенно в свете наблюдаемых глобальных климатических изменений. Они влекут за собой целый ряд экономических и геополитических последствий. От колебаний площади и толщины арктических льдов зависят условия мореплавания, перспективы развития ледокольного флота, возможности освоения нефтегазовых ресурсов шельфа. Изменяются ресурсный потенциал и география рыбного промысла. Значение Арктики неуклонно растет. Доступ к ее пространствам, защита морских рубежей в этом регионе стали важнейшими составляющими военно-морской стратегии России.
Научный руководитель ЮНЦ РАН, академик Геннадий Матишов

судно Академик Трешников во льдах-min

судно "Академик Трешников" во льдах

Казалось бы, где — Арктика, а где Южный научный центр РАН, где в статусе старшего научного сотрудника лаборатории гидробиологии трудится кандидат биологических наук Виталий Семин И, тем не менее, именно его заявка прошла конкурс и он как ученый, изучающий бентос (фауну дна водоемов), был приглашен в экспедицию, реализующую проект «ТрансАрктика-2019». Главный исполнитель проекта — российский Институт Арктики и Антарктики. Уже заложена и в 2020-м будет спущена на воду ледостойкая самодвижущая платформа — теплоход, который будет дрейфовать вместе со льдами, в них внедрившись. Он продолжит работу прекративших постоянные наблюдения в Арктике станций «Северный полюс». Итоги проекта «ТрансАрктика-2019» фактически заложат основу работы ледостойкой российской платформы. Уточнение нелишнее, поскольку подобные проекты уже готовят к воплощению северные соседи России.

Реализуя первый этап проекта, теплоход «Академик Трёшников», судно ледокольного класса, вышел из Мурманска и двинулся к 84-й параллели, на этой широте и дрейфовал далее. По пути были сделаны океанографические разрезы, то есть, на некоей линии теплоход делал остановки и членами экспедиции проводились исследования. Когда дошли до арктического льда, с борта теплохода поднялся вертолет и нашел подходящую льдину, чтобы «Академик Трёшников» смог в нее «вморозиться» и начать дрейф, который шел, в основном, над шельфом. Максимальная глубина здесь была между 500 и 600 метрами.

Вокруг теплохода на льдине был развернут ледовый лагерь. В течение месяца специалисты снимали показания состояний льда, гидрохимики исследовали воду, геологи изучали структуру дна — это были и фундаментальные исследования, и поиск полезных ископаемых. Геофизики проводили сейсмоизмерения, метеорологи наблюдали за погодой. А поскольку главной целью помимо научной была отработка методики работы будущей платформы, в экспедиции был и отряд специалистов, измерявший воздействие льда на корпус судна.

Биологи изучали донную и водную фауну. Виталий по специальности биолог, изучающий животных, которые живут на морском дне (бентос). Темой своей работы в этой экспедиции он избрал вертикальное распределение животных в грунте. «Классическим изучением фауны» (то есть не послойным, а всей целиком, что попала в бокс-корер) изучала другой биолог из мурманского института. Послойное же распределение изучается крайне мало, в Арктике — тем более. Помимо значения для фундаментальной науки эти исследования имеют отношение к оценке кормовых запасов (как любое исследование фауны), определению экологического состояния и потоков органического вещества в экосистеме.

«Бентосники» экспедиции вырезали вертикальные пробы при помощи уже упомянутого бокс-корера (пробоотборника): он вырубает монолит грунта с ненарушенной структурой и поднимает его наверх.

Далее шла промывка грунта и разделение обнаруженных животных на классы: условно говоря, червяки в одну сторону, моллюски — в другую, раки — в третью и так далее. На шельфе фауна оказалась довольно богатой. Работа с ней, законсервированной, только началась — определение видов, их численности, их биомассы и так далее. К настоящим результатам и выводам ученые придут позже.

Как выясняется, послойная работа с донной фауной в мире вообще редка. Не проводилась она и в Азовском море. Так что и родное море (а не только Арктика) еще ждет исследователей своего дна.