Путь на Нараяму
![](/wp-content/2024/06/Нараяма6-1.jpg)
О-Рин (Людмила Мелентьева) счастлива найти жену своему сыну-вдовцу
Философскую притчу по роману Ситиро Фукадзава «Нараяма» представил на Малой Ростовский академический молодежный театр. Поставил спектакль режиссер Никита Бурлаков.
В основе постановки — легенда с многовековой историей, хотя ученые-историки не нашли ей подтверждения. Суть обряда в том, что пожилых родственников, чаще всего женщин, которым за 70, уносили (или они уходили сами) на вершину горы, где они оставались умирать. Все это было связано с малым количеством еды, когда каждый рот был на счету.
В спектакле сам обряд маячит где-то на заднем плане, основное внимание на отношения внутри семьи — обязанности и родственные связи начинающей разрастаться семьи пожилой женщины О-Рин (Людмила Мелентьева). Актриса представляет зрителю свою героиню умеющей в каждом поступке или явлении видеть положительную сторону и по-доброму относиться к каждому жителю деревни.
Нравы же деревни просты: остался муж без жены (а это сын О-Рин Тацухэй (Рустам Огородников), а в другой деревне — жена без мужа (Тама-Ян — Юлия Рубан), О-Рин делает все, чтобы их соединить. Ведь не устроив свои семейные дела, не может она уйти на гору. А тут еще внук Кэсакити преподносит отцу и бабушке сюрприз…
![](/wp-content/2024/06/Нараяма3-1.jpg)
Но уж кого более всего жалеет О-Рин, так это Мата (з. а. России Александр Семикопенко). Этот старик, отказавшийся сам идти на Нараяму, остался жалким приживалом в деревне. Но не может бросить и его О-Рин: она кормит его в отличие от родного сына Деньга (Александр Соболь) и своими разговорами заставляет понять старика, что всему свое время…
Художник-постановщик Алексей Пайвин, следуя выбранному жанру притчи, создал на сцене весьма своеобразную черно-белую Японию, подчеркивая суровый быт жителей японской деревни. Костюмы героев также решены в черно-белой гамме. И только в финале О-Рин на восхождение к богу Нараямы, надевает цветное кимоно, подчеркивая торжественность момента.
Идет снег, конечно же, белый, материализуя поверье о благодати, которое снисходит на тех, кто своим достойным концом заслуживает уваженье.