Про “винтиков” и “монарха”

2-1

Вячеслав Огир в роли Сталина в спектакле "Сталин. Часовщик"

В Ростовском академическом театре драмы имени М.Горького — премьера спектакля «Сталин. Часовщик» по пьесе В. Малягина. Однако лишь заявка о намерениях поставить спектакль о Сталине, да еще посвятить его 100-летию Октябрьской революции, вызвала неоднозначную реакцию у потенциальных зрителей. И — не зря.

И дело даже не в том, что, при вспоминании фактов из жизни как самого вождя, так и его окружения идет некоторое их передергивание — совсем небольшое, почти на миллиметр, но смыслы при этом меняется почти на противоположные.

И дело даже не в том, что актерам играть почти нечего — этому автору не привыкать заставлять исполнителей не создавать образы на сцене, а «пересказывать сюжет»: ведь у него есть огромный опыт «прессования» четырехтомной эпопеи в четырехчасовой спектакль (см. «Тихий Дон»).

И дело даже не в том, как работает Вячеслав Огир, пытаясь создать образ «монашествующего монарха». Тут, правда, трудно удержаться от напоминания j njv, что «простенькие» сталинские сапоги точали из лучшей кожи, как и то, что его мундиры шили лучшие портные страны из самой тонкой шерсти. Кстати, уж чего не хочется, так это кинуть камень в актера: то, что мы имеем в этом спектакле — его лучшая работа, не то, что босяк-профессор Хиггинс или роли в «молодежно-бюджетных» комедиях.

Дело — в другом: в абберации близости, как говорил Лев Гумилев. Ну, не можем мы еще об этом судить объективно: слишком еще больна тема Сталина для общества. И высказывания типа «ну и что, и в моей семье сидели», говорит лишь о странной невосприимчивости авторов этих слов к такому вычеркиванию из жизни своих близких.

Что же касается автора этих строк, то ей и вовсе непонятно, как можно говорить о попытке понять этого человека там, где и «человеков» быть не может. Там, на вершинах власти, логика действий вовсе нечеловеческая, потому и хныкать насчет того, что вождя не понимали близкие — странно и непонятно.

И еще непонятно, как можно пытаться понять главу страны, который «положил» в мирное время народу больше, чем на войне. Да и те еще не все посчитаны.

В одном из фильмов сериала «В поисках Дон-Кихота» Владимир Познер рассказывает: после смерти Франко вся Испания договорилась «закрыть тему», то есть, просто не вспоминать о нем, и жила спокойно лет 20. А потом выросло поколение, которое захотело разобраться в том, что же такое был Франко. И страна опять раскололась на две части.

России стоит забыть о Сталине лет на 50 — забыть как имя существительное. Пусть будущие поколения положат на одну чашу весов жизни «миллионов и миллионов винтиков», а на другую — достижения страны с точным определением роли в них Сталина. Им-то виднее будет — что перевесит.