Если человека нельзя вылечить- это не значит, что для него ничего нельзя сделать

здание-хосписа

В Ростове-на-Дону есть опыт работы медицинского учреждения в рамках частно-государственного партнерства. Опыт, к сожалению, непродолжительный, но оказавший большое влияние на решение одной из самых трудных проблем города-миллионника. Речь — о первом ростовском хосписе «Преодоление», где органично соединились это самое ЧГП, социальное предпринимательство и благотворительность.

Начало

Идут в социальный бизнес, правду сказать, малоприбыльный, люди, неравнодушные. Наш случай — показательный, столь редкий в современной медицине, когда чужая боль воспринимается как своя. Создание хосписа было завещанием основателя медицинского центра «Гиппократ», (которому в следующем году исполнится 30 лет), заслуженного врача России, Михаила Викторовича Кацмана,. Он много лет заведовал поликлиникой онкоинститута, в 70 лет уйдя на пенсию, открыл первый частный медицинский кооператив «Гиппократ». Как врач он понимал, что многим онкобольным современная медицина помочь не в силах, и больной остается один на один со своей болезнью, причем в самом худшем варианте. Потому идея хосписа была и есть очень актуальна, но в 90-е годы во время переходного периода как для страны, так и для здравоохранения была трудноосуществима, поэтому увидеть ее воплощение в жизнь ему не довелось.

Его внук, нынешний глава «Гиппократа» Алексей Кузнецов, завещание отца-основателя выполнил, подтверждая истину, что социальный бизнес, как правило, бизнес семейный. Существуя с 1988 года, рассказывает Алексей Владимирович, мы никогда не забывали, что медицина социальна по определению. Нашим девизом было: «Один платный пациент содержит двух бесплатных». Потому занимались социально незащищенными слоями населения — теми, «кто не вписался в систему»: это были и наркозависимые, и алкоголики, которых тогда разрешалось лечить в частных медцентрах, сейчас занимаемся хосписными пациентами. Правда, спектр пациентов хосписа широк — это не только онкобольные, но и постинсультные, и с долго незаживающими переломами, и с нарушением психики, и ВИЧ-инфицированные, туберкулезные больные — словом, все те, кто в нашей системе здравоохранения являются наиболее уязвимыми категориями больных.

— Мы хотели этим проектом показать, — говорит Кузнецов, — что частная медицина может решать социальные проблемы не хуже государственных медучреждений.

Идея о том, что человеку в любом возрасте необходимо обеспечить не только достойное качество жизни, но и достойное качество ухода, легла в основу возникших в Европе хосписов. Первые появились во время крестовых походов, как странноприимные дома, организованные рыцарями-госпитальерами, современная философия хосписного движения сформировалась после Второй мировой войны. Первый хоспис в его современном понимании открылся в Великобритании в 1967 году. В России первый хоспис возник в 1990 году в Санкт Петербурге по инициативе Виктора Зорза — английского журналиста и активного участника хосписного движения.

Как возникло то самое частно-государственное…

Рассказывает Алексей Кузнецов: «Я тогда заканчивал Президентскую программу кадрового резерва с проектом открытия хосписа в Ростове-на-Дону. Занял первое место, и когда диплом мне вручал сам тогдашний мэр Чернышов М.А., от меня он взамен врученного диплома получил листовку с описанием хосписа».

На следующий день Кузнецова пригласили в мэрию. Михаил Анатольевич тогда сказал ему: «Можете меня не убеждать, я знаю, что хоспис в городе-миллионнике необходим». Так что помощь благодаря этому административному ресурсу пришла мгновенно.

Управление здравоохранения города предоставляло хоспису муниципальный заказ на 15 коек в месяц, которые оплачивались из городского бюджета. Другие 15 пациентов проживали в хосписе, внося определенную плату. Причем организация клиники, оборудование и оснащение оплачивал МЦ «Гиппократ». Благодаря помощи города получился такой «стартап». Далее пошли положительные отзывы от больных и их родственников.

Главное, считает Алексей Владимирович, что удалось преодолеть предубеждение, что хоспис — это «конец жизни», и там все умирают. На самом деле смертность среди пациентов — не более 20%, потому что если тяжелобольного вовремя кормить, мыть, предоставлять возможность дышать свежим воздухом и лечить, то зачастую болезнь отступает — да, не проходит, но ремиссия может продолжаться годами, и это время человек может прожить достойно, без страданий, не будучи обузой родственников и друзей.

Здание

Клиника — памятник архитектуры, судя по всему, когда-то загородная дача одного из ростовских толстосумов — стоит в парке бывшего санатория «Ростовский». Пришлось облагородить территорию заброшенного парка, посадить деревья, цветы. А сегодня здесь живут белочки, фазаны, растут розы и лилии, что благоприятно действует на пациентов, которых ежедневно выводят, вывозят в парк, чего многие из них были лишены годами, запертые в бетонных коробках многоквартирных домов. Здесь все способствует комфорту и уюту: концепция хосписа — не больница, а, скорее, дом отдыха.

на-прогулке

На прогулке

Кадры

Первые хосписные койки были открыты на базе «Гиппократа» для отработки методик ухода. Кстати, персонал тогда прошел обучение у знаменитой Веры Миллионщиковой в Первом московском хосписе, где ростовчане жили и работали, получая бесценный опыт ухода и милосердия. Потом в 2007 году хоспис был выделен в самостоятельную клинику.

Светлана Стадникова, директор хосписа «Преодоление», на вопрос, как она оказалась здесь — ведь трудно же каждый день встречаться с людским горем! — спокойно констатирует: «Да, работа здесь трудная». Но она здесь — со дня основания, и как говорит Алексей Кузнецов: «Гвозди бы делать из этих людей…».

Еще раз объясняя, почему она здесь, Стадникова говорит: «Медицина — это та профессия, куда человек приходит по призванию. Медиком я мечтала стать с детства. Много лет проработала в БСМП, работала для выздоровления пациентов. А сюда пришла потому, что понимала: самые тяжелые больные после выписки из стационара зачастую лишены элементарного медицинского ухода».

Здесь реально тяжело работать — люди психологически не выдерживают страдания родственников, и самих больных: остаются только фанатики, посвятившие свою жизнь облегчению боли других.

— Но я живу, — говорит Стадникова, — по принципу: кто-то это должен делать, потому что не только сам больной, но и его родственники должны продолжать нормально жить. И работать. А если в небольшой квартире вместе со своей семьей проживает онкологический больной, зачастую со старческой деменцией, это груз для его родных непосильный — особенно, когда рядом есть дети.

После ЧГП

Палаты первого ростовского хосписа отличаются от палат в отделениях паллиативной медицины государственных больниц, прежде всего, сервисной составляющей. «Человек должен родиться в комфорте и уйти в комфортной среде», — говорит Светлана Стадиникова и предлагает пройтись по большим палатам с высокими потолками, а потому очень светлых, с двумя -тремя койками. В ее кабинете — мониторы, где идет наблюдение за всеми помещениями с тем, чтобы помощь, если нужна, была бы оказана своевременно. Да, здесь не больница в прямом смысле слова, но медпомощь, если та необходима, оказывают на уровне. «В 86 лет редко можно добиться того, — говорит Светлана Стадникова, — чтобы человек после перелома встал и пошел, а здесь это — не редкость. А это обычное выхаживание после работы травматолога — ежедневные подъемы, повороты, массаж и так далее. Хотелось бы иметь больше санитаров-мужчин, но поскольку мы лишены господдержки, трудно платить достойные зарплаты за этот нелегкий труд».

Да, проект социальный, но средства с больных берут — теперь уже со всех, и только на поддержание существования клиники (о прибыли речь не идет), поскольку финансирование хосписов передано на федеральный уровень, а в бюджете денег хватает не на всех. Об этом Кузнецов говорить не любит, упоминает лишь сам факт: муниципальное софинансирование помогло «Преодолению» стать на ноги, поэтому, когда хоспис был его лишен, он смог полностью функционировать в коммерческом режиме. Более того, хоспис «Преодоление» стал поводом организации паллиативных коек в больницах города, которые, несомненно помогли облегчить «гуманитарную» ситуацию в городе. Однако никто еще не сказал, что организованных коек достаточно…

Средства с больных и их родственников берутся, но ровно столько, сколько необходимо для поддержания этой структуры в рабочем состоянии. Количество коек осталось то же, а стоимость пребывания даже меньше, чем она существует в рамках ОМС: койко-день со всеми скидками стоит примерно 1200–1500 рублей.

Выживать трудно, учитывая и стоимость аренды здания, и коммуналку, и зарплату. И, тем не менее, планы развития у первого ростовского хосписа есть: при нем будет открыт реабилитационный центр, где займутся не только уходом за тяжелыми больными и их медицинским обеспечением, но и восстановлением постинсультных пациентов с частичным нарушением подвижности. В городе такие центры есть, но «Гиппократ» решил внести и свою лепту в это доброе дело. Работа с пациентами уже началась: более того, в планах — организация выездной реабилитационной службы на дом к пациентам — но это машины, персонал, аппаратура, бензин и медикаменты. И без инвестиций (хотелось бы — государственных) реализовать этот проект быстро не получается.

Постоянный поиск средств для улучшения медпомощи пациентам воплотился в идею организации благотворительного фонда «Свет», который занимается поддержкой малоимущих пациентов. Идет сбор средств, которые поступают в хоспис с тем, чтобы малоимущим больным помощь была оказана бесплатно.

Социальная гостиница

Работает первый ростовский хоспис и как социальная гостиница: это когда родственникам нужно уехать в отпуск или в командировку, а больного члена семьи оставить не с кем. Хотя в регионе нет такой традиции — отдавать своим родных на чье-то попечение. Это считается недостойным, не по-семейному. Но современный ритм жизни дает толчок уже другим мыслям: когда доводится увидеть, что больному человеку лучше в созданных для него специальных условиях, то это сразу меняет подход к делу.

Говорят, общество всегда проходит проверку на отношение к старикам. Так что будем надеяться, что государство придет к идее использовать частные клиники для решения социальных проблем.