Как в древнем Азаке отходы использовались для благоустройства

Лилия-Яворская

Зооархеолог Лилия Яворская (Институт археологии РАН, Москва)

Археологов часто спрашивают: «Зачем вы собираете кости животных?». Блестящий ответ на этот вопрос дала кандидат исторических наук, археозоолог Лилия Яворская (Москва, Институт археологии РАН). У нее оказалась редкая возможность сопоставить данные письменных источников и археологические находки на Петровском бульваре в Азове.

косточки-на-столе-—-копия

Раскопки на Петровском бульваре в связи с благоустройством в последние два года ведутся очень активно. Однако начались такие работы по исследованию недр центра города ранее. В 2013 году внимание и археологов, а особенно археозоологов привлекли мостовые, которые были вымощены костями животных. Откуда могли взяться накопления костей в таком количестве? Тем более, что в этом году были открыты фрагменты улиц, мощенные костями толщиной в один метр?!

Когда Лилия Яворская с коллегой приехали в Азов несколько лет назад и поработали с найденным костным материалом, выяснилось, что в этих скоплениях преимущественно находятся кости мелкого рогатого скота. При этом было известно, что в самом Азаке питались, в основном, говядиной и, казалось бы, в большем количестве должны были находиться останки этих животных.

Но большинство останков принадлежало именно мелким животным, и главную роль в их найденном анатомическом наборе играли метоподии — нижние части конечностей. То есть, получалось, что шел целенаправленный отбор костей именно этих частей конечностей. Но — почему?

С другой стороны, в этих скоплениях находились и остатки голов, и нижних челюстей мелкого рогатого скота. Сопоставив эти факты, ученым стало понятно, что в этих мостовых находятся остатки от забоев животных, шкуры которых использовались в кожевенном производстве: нижние части конечностей и головы — это первичные остатки при разделке для такого производства. И в этом году после завершения конференции «Азак и мир вокруг него»(прошла в Азовском музее-заповеднике в октябре) Лилия Яворская осталась в музее для того, чтобы поработать еще немного с найденным костным материалом.

Когда метаподии были разложены на столе рядами, бросилась в глаза одна особенность: на них оказалось довольно много следов, на которые раньше не обращали внимание. Прежде всего, привлекло внимание наличие отверстий в верхней части костей, как будто в них что-то вставляли. Такие же отверстия оказались и на задних частей метоподий. Оказалось также, что есть кости с сильно стертой поверхностью — как будто их куда-то вставляли.

При внимательном изучении этих костей обнаружено, что на них есть и другие следы — например, весьма специфическая яркая залощенность (при ярком свете даже сверкающая). И она обнаружена на всех костях. Но, кроме этого, если с одной стороны кости было лощение, но поверхность других ее сторон оказывалась стертой — верхнего слоя как будто и не было. На нормальной здоровой кости такого быть не должно.

Эти следы навели исследователя на то, что, скорее всего, метоподии служили каким-то инструментом. А единственный инструмент, который с такими следами на костях можно предположить, использовался в кожевенном производстве — и даже не для выделывания самих кож, а изделий из них.

Эти косточки вставлялись в какое-то специальное устройство, через которое протягивался и вытягивался сыромятный ремень. Таким способом, к примеру, можно было изготавливать ремни для сбруи. Подобный способ изготовления ремней можно увидеть на рисунке начала ХХ века.

Таким образом, стало понятно, что отбор метаподий при забое был осознанным, а также тот факт, что масштабы кожевенного производства в Азаке было невероятно большими. А огромное количество костей говорит о том, что сама кость как часть в станке, по-видимому, использовалась один раз. При выходе ее из строя, косточка выбрасывалась, а на ее место ставили новую.

Само кожевенное производство трудно фиксируется в материальных остатках: чаны, в которых вымачивались кожи, были деревянными, и они практически не сохранились в культурном слое. А внимательное наблюдение за костными остатками и помогло отрибутировать кожевенное производство в Азаке IVХ веком.

Было известно, что через порты Причерноморья (включая древнюю Тану — Азак) итальянские купцы в большом количестве вывозили шкуры животных. И если в конце ХШ века они могли быть как выделанными, так и невыделанными, то в IVХ веке уже появились специальные протекционистские меры: ханы Золотой Орды в ярлыках, выданных итальянским торговцам, указывали большие штрафы за вывоз невыделанных шкур. Потому и появились в Азаке большое количество мастерских по обработке шкур и даже производство из них кожаных изделий.

Так, благодаря сотрудничеству ученых смежных дисциплин возникла картина масштабного кожевенного производства в средневековом Азаке, о чем сами  археологи могли лишь догадываться на основании обрывочных данных письменных источников. А показало это все прекрасная утилизация промышленных отходов. Потомкам жителей древнего города стоит такой пример взять на заметку.