Вот и до Ростова добрался спектакль запахов

вот-и-вся-декорация

Зрительный зал ольфакторного спектакля ЛАВ в Театре 18+

Театр 18+ накануне Женского дня удивил спектаклем, где главные персонажи и их взаимоотношения переданы через… запахи. Это ольфакторное действо (использующее, прежде всего, такое человеческое чувство, как обоняние, в традиционном театре практически не задействованное) привезла в донскую столицу режиссер Элина Куликова (Москва). В Ростове ее помнят по тому спектаклю, который в рамках фестиваля «Трансформация» она поставила прошедшим летом на Центральном рынке.

режиссер-Элина-Куликова-—-к

Режиссер спектакля ЛАВ Элина Куликова (Москва)

Назывался спектакль ЛАВ/летучие ароматические вещества. Его премьера состоялась в марте 2019 года при поддержке ЦТИ Трансформатор.

Сама подобная идея для мира не нова, но для Ростова нова категорически: у нас еще никто не пытался работать с запахами не только как с арт-объектами, но и качестве тех субстанций, которые могут характеризовать персонажи и передавать их отношения. Потому было интересно, каким образом будет устроено пространство, где зрители будут «нюхать» спектакль, ну и, действительно, найдутся ли такие желающие. Нашлись: во всяком случае, на первом спектакле (а их было три) небольшой зал был полон.

альбомчик-с-запахами

Альбомчик с запахами

На табуретках лежали небольшие фотоальбомы, в полиэтиленовые кармашки которых обычно помещают фотографии. Здесь же в каждом из них находился бумажный квадратик, пропитанный тем или иным запахом. На мониторах высвечивались титры, указывающие, на какую страницу нужно попасть, чтобы ассоциировать запах, заключенный в кармашке с происходящим — прологом, завязкой, развитием действия, финалом и эпилогом.

даже-еще-не-заняв-все-места

Еще усаживаясь на свои места, зрители уже интересовались - а что там внутри. Хороший у нас зритель!

Поскольку у каждого появляющиеся запахи вызывали собственные ассоциации, то у каждого был свой спектакль. Слово «ЛАВ» у автора этих строк ассоциировалось с английским своим аналогом, потому как-то сразу сложилось мнение, что спектакль — о любви. Сначала шли запахи мягкие и теплые — корицы, мяты, лимона, что вызывало в памяти уютную кухню, на которой готовят соответствующие пироги и чай с мятой. Потом вмешался запах, скажем так, хорошего мужского одеколона, и стало понятно, что в гости заявился некто чужеродный женскому уютному миру. Далее пошло смещение запахов, ассоциировавшееся с ухудшением отношений. И уж совсем отвратный запах появился в начале второго действия (о его начале объявили титры на мониторе), в котором автор этих строк, химик по образованию, распознала (впрочем, возможно, и ошибочно) смесь бензина и такого вещества, как стирол. Далее теплый запах корицы слабо стал пробиваться через устойчивый неприятный запах, но к финалу он окреп не настолько, чтобы говорить о том, что конфликт завершился благополучно, впрочем, все же оставляя некую надежду.

мониторы-с-титрами

Мониторы, титры на которых обозначали момент спектакля

Автор этих строе вовсе не исключает, что у зрителей, вместе с ней обонявших спектакль ЛАВ сложились совсем другие ассоциации, и, естественно, они «видели» свой спектакль, но было интересно остаться наедине с собственным носом и его восприятием мира (пусть даже с подсказками). Это немного напоминало спектакль в аэропорту «Платов» на том же фестивале «Трансформация», когда режиссер Сергей Чехов пустил зрителей с аудионаушниками в «свободное плавание» по пространству огромного зала ожидания. Зритель-слушатель, свободно передвигаясь, видел свою «картинку» предполетной жизни аэропорта, и при одинаковости услышанных монологов, каждый «видел» свой спектакль.

И как тут не вспомнить и другое — спектакль Геннадия Тростянецкого «Обнаженные нервы земли» (1973 год, театральная студия в Дунькином клубе), когда через весь зал шла полоса земли (ее рассыпали на холсте перед каждым представлением). Визуально она соединялась с бороздами распаханного поля, нарисованного в качестве задника на газетах. Землю хранили в мешках и перед каждым спектаклем обильно сбрызгивали водой. И она каждый спектакль пахла так, как пахнем земля после дождя. Правда, тогда никто не думал об этом спектакле, как о представлении, имеющем ольфакторную составляющую… Но ведь она же была и создавала нужную атмосферу.