Когда излечить невозможно, а помочь необходимо

Типичный кабинет врача в больнице. Но разговор пациента с женщиной в белом халате не совсем обычен.

- И голова кружится, и тошнит!

- Но ведь бок уже не болит? Не болит – ну и хорошо. И давление у вас 140 на 100. Ну, это же не давление! Пойдемте, вам укольчик сделают.

Голос Лидии Владимировны Чириной, заведующей отделением, журчит, как вода в речке по камешкам. Давно не доводилось слышать, чтобы так врачи разговаривали с больными. Даже постороннему слушателю становится спокойно за пациентку.

Мы – в хосписе таганрогской городской больницы N 3.

Люди и хоспис

Всем известно, что рак можно лечить и есть множество примеров успешного лечения этого заболевания. Но мы также знаем, что эта болезнь приносит смерть. По данным Всемирной организации здравоохранения от различных форм онкологических заболеваний ежегодно в мире умирает около четырех миллионов человек.

Что может наше общество сделать для тех, кому суждено умереть от этой болезни? Если ни облучение, ни хирургическое вмешательство, ни лекарственные препараты не остановили ее развитие, не означает ли это то, что медицина просто “умыла руки” и оставила больного на руках у родственников наедине со страданием и страхом смерти? Как и для чего живут, что чувствуют, думают те, кто попал в особый круг жизни, возникающий вокруг неизлечимо больного человека?

Ответом на эти вопросы стало возникновение современных хосписов. Они созданы для помощи безнадежным больным – тем, кто часто становится ненужным “балластом” в обычных учреждениях. Так уж устроена система медицинской помощи не только у нас, но во всем мире: основные ресурсы направлются на излечение и выздоровление пациента. Хоспис же обечпечивает смертельно больного человека не только профессиональной помощью, но и оказывает психологическую и духовную поддержку больным, их родственникам и близким. Дело в том, что, по данным английских психологов, в первый год после смерти человека, страдающего онкологическим заболеванием, в сорока случаях из ста вслед за ним уходят его близкие!

Из истории

Первые хосписы располагались вдоль дорог, по которым проходили основные маршруты христианских паломников. Они были своего рода домами призрения для истощенных или больных людей. Заботу о неизлечимо больных и умирающих принесло в Европу христианство. Античные медики вслед за Гиппократом, полагали, что медицина не должна “протягивать свои руки” к тем, кто уже побежден смертью. Помошь безнадежно больным считалась оскорблением богов: смертному человеку, даже наделенному даром врачевания, не пристало сомневаться в том, что боги вынесли больному смертный приговор.

К ХIХ веку большая часть средневековых хосписов закрылась. Однако а 1842 году в Лионе (Франция) молодая женщина по имени Жане Гарнье, потеряв мужа и детей, открыла первый из приютов для умирающих. Затем хосписы стали появляться в Дублине (Ирландия), в лондонском Ист-Энде. Именно в такой хоспис в 1948 году и пришла Сесилия Сандерс, основательница современного хосписного дивжения. В основу философии хосписа были положены открытость разнообразному опыту, научная тщательность и забота о личности.

С начала 1980-х годов идеи хосписного движения начинают распространяться по всему миру. В России первый хоспис появился по инициативе журналиста Виктора Зорза первого октября 1990 года в поселке Лахта, расположенном на берегу Финского залива на северной окраине Приморского района Санкт-Петербурга. Среди учредителей хосписного движения были академик Д.С.Лихачев, писатель Д.Гранин, Патриарх Всея Руси Алексий II.

Сегодня в России работают 45 хосписов и еще 19 находятся в стадии становления. Санкт-Петербург, родина российских хосписов, лидирует по количеству действующих учреждений. Там они есть почти в каждом районе города, имеется в Санкт-Петербурге и выездная служба для помощи онкологическим больным на дому.

“Я зайду к вам в любом случае!”

Единственный в области хоспис, имеющий свой стационар, открылся в 1997 году в таганрогской городской больницы N 3 на базе терапевтического отделения. Здесь 50 коек. Отделение почти всегда заполнено на все сто процентов. Сама идея открыть подобное учреждение принадлежала медикам, которых поддержал тогдашний мэр Таганрога Сергей Шило.

До сих пор работающим здесь врачам и медсестрам приходится бороться с предрассудками вроде :”Не дай бог умереть в больнице!” А что, лучше страдать дома и мучить тем самым окружающих?… Раньше онкологических больных просто выписывали домой под наблюдение участковго врача. Но наша медицина почти 100 процентное внимание уделяет… вобщем, читай выше. Здесь медсестры и врачи – и свои прямые обязанности выполняют, и психологами работают. Так что те, кто побывал в таганрогском хосписе и выписался отсюда в явно лучшем состоянии, во второй раз идут в эту больницу охотно.

В кабинет, где мы разговариваем с Лидией Владимировной Чириной, заглядывает женщина:

- Новая больная поступила. Нет лекарства!

- Как – нет?!

Врач срывается с места, исчезает. Потом появляется:

- Есть, конечно, название только другое.

Это очень важно – точно подобрать обезбаливающее. Ведь здесь не лечат и не продлевают жизнь больному, а обеспечивают ему достойный уход и спокойное, безболезненное состояние. Назначенное лечение для больных в хосписе почасовое, так как первое, что должны сделать здесь – избавить от адской изматывающей боли, хорошо знакомой всем онкобольным. И еще одно правило – здесь никогда не скрывают диагноз. По-разному ведут себя люди, узнав о своей болезни. Одни впадают в депрессию и нужно терпеливо вывести из нее человека. Другие испытывают крайнее отчаянье:”Ну почему это именно мне?!” И ответить-то на вопрос нельзя, поскольку о природе этого заболевания до сих пор спорят ученые. Но и с этими людьми надо работать. “А был один пациент, – вспоминает Лидия Владимировна, – который с удовольствием демонстрировал себя студентам. Мол, изучайте меня, а то скоро уйду”.

Какие же силы нужны сотрудникам хосписа, чтобы терпеливо и настойчиво каждый день проживать вместе с своими больными?! В самом начале, признавалась Лидия Владимировна, хотелось все бросить и убежать. И не только из-за тяжелого морального состояния (смех в отделении поначалу был нередким – именно так проявлялась у девчонок-медсестричек истерика). Ведь моральная нагрузка-то – ох, какая, а физическая остается такой же, как и в обычной больнице. В Санкт-Петербурге же на одного врача в хосписе приходится десять больных, в Таганроге – 25! Медсестра в первом российском хосписе обслуживает пять больных, у нас – 25!! А ведь в отделении и душа-то для медперсонала нет, потому что маленькая санитарная комнатка – это и прачечная, где надо застирать испачканное белье, ибо в настоящую прачечную в таком виде, которым оно становится после использования в этом отделении, его не примут, и санкомната для больных. Попробовали поставить сюда стиральную машину “Индезит”, что подарили отделению депутаты городской думы, так она сразу же заняла половину пространства этой крохотной комнатенки. Так что “не по зубам” оказалась эта роскошь в тесноте хосписа. Хорошо, хоть появились в последнее время средства для приобретения памперсов для лежачих больных. Нет для сестричек и комнаты отдыха, а ведь им-то она, ох, как необходима. Бывший мэр обещал доплату за столь тяжелую работу, только где она, эта доплата? Словом, проблем у персонала более чем… Но особенно тяжело бывает, когда в хоспис попадают молодые. Что им вообще можно сказать? Что никому не дано знать час своего рождения и своей смерти? Что надо бороться? Что нельзя программировать себя на близкий конец?

Что делает Лидия Владимировна при первой встрече с новым пациентом? Предлагает спокойно обсудить прибывшему в хоспис человеку:”Как будем жить дальше?” Понимаете, не как он один будет переживать свою боль, тошноту, головокружение, а как они вместе будут выкарабкиваться из такого состояния. Человек сразу же понимает, что он – не один на один со своей хворобой. Что рядом есть люди, которые живут его заботами. Причем его не отгораживают от мира железной стеной. Приходит в хоспис отец Роман из Никольской церкви – крестит, исповедует. Родственникам вход сюда свободный. Более того, они же и первые помощники. С помощниками вообще-то туго приходится. Да, проходят в хосписе практику студенты медучилища. Приходят сделать тот же укол, но не для того, чтобы ухаживать за больными. Это тяжело, да и безденежно. Так что с милосердием нынче – “напряженка”!

Сказать, что хоспису не помогают совсем, было бы неправдой. За счет спонсоров появился на полах линолеум и красивые шторы на окнах. Городской фонд “Благо” подарил две функциональные кровати. А они-то нужны в этом отделении каждому больному – именно такие, помогающие медперсоналу ухаживать за больным, а не обычные больничные койки с продавленными до пола сетками. Если быть правдивым до конца, то помогают хоспису богатые люди по принципу – “когда судьба стукнет”. Не принято у нас в обществе думать и говорить о нуждах больных людей, словно бы хвороба существует где-то там, на другой планете, и именно тебя уж конечно обойдет стороной. Так, например, никому в голову не приходит подумать над тем, что само-то отделение под названием “Хоспис” находится на втором этаже. А ведь далеко не каждому пациенту, чтобы вдохнуть свежего воздуха, по силам спуститься во дворик больницы в теплое время года. Да и выездные бригады для помощи больным на дому очень бы не помещали хоспису. Такова практика во всем цивилизованном мире, но, если верить министру здравоохранения РФ, наша медицина “хоть и вышла из палаты реанимации, но все еще находится в палате интенсивной терапии”. А потому средств и на относительно здоровых не хватает – ну и далее по списку

***

Только побывав здесь, начинаешь понимать всю антигуманность предложенной всему миру и узнаконенной в Бельгии и Нидерландах эвтаназии. Ведь смысл не в том, чтобы человеку помочь уйти из мира сего по его собственному желанию, а в том, чтобы помочь ему дожить отмеренный век достойно, как физически так и морально. В Москве строится хоспис для ВИЧ-инфицированных, в том же таганрогском хосписе принимают больных, страдающих иными заболеваниями. В Ростове при онкоинституте появились выздные бригады врачей для помощи на дому.Стало быть, хоть крайне медленно, но поворачивается общество к проблеме неизлечимо больных. Ведь по данным Минздрава РФ за прошлый год на учет в онкологические учреждения было поставлено 447 816 человек…


Это статья перенесена на блог со старого сайта, где находилась по адресу http://werawolw.narod.ru. Старый сайт не пополняется  С 24.05.2008 и функционирует как архив.